Пресса о нас

"Мне было жаль старый каменный дом..."

Источник: Известия

Усадьба "Васильевское" в Рузском районе Подмосковья погибает медленно и печально

В этой усадьбе провел детство писатель-революционер Александр Иванович Герцен - тот самый, которого, как учили в советской школе, "разбудили декабристы". Здесь затонули баржи с камнем для храма Христа Спасителя - их остовы до сих пор видны с моста, ведущего в усадьбу.Последний владелец - князь Александр Григорьевич Щербатов - выстроил замок, который позже много лет служил санаторием выздоравливающим советским служащим, а теперь брошен и погибает. Сквозь бесхозность и запустение разглядеть призраки золотого века "Васильевского" пыталась корреспондент "Недели" Анна Гараненко.

<>...Километровая подъездная липовая аллея - былая гордость "Васильевского" - обстроена дачами. Не очень богатыми, но и не убогими. Спуск к реке, деревня, магазин (кока-кола, пиво, чипсы) - и церковь. Здесь теплится жизнь: идет ремонт, топится печь. Самая старая постройка усадьбы - церковь Воскресения Словущего - была выстроена в 1705 году думным дьяком Емельяном Украинцевым, виднейшим дипломатом эпохи царя Алексея Михайловича и его детей, одним из первых хозяев этого места. Украинцев любил строить, и денег у него всегда было в достатке - однажды он даже был бит за казнокрадство самим царем Петром Первым...

Дальше - мост через Москву-реку: деревянный настил, подвешенный на цепях над мелководьем. Вниз по течению - два островка, поросших деревьями. Считается, что это то самое место, где затонули легендарные баржи с мрамором. Дело в том, что отец Герцена, Иван Алексеевич Яковлев, был дружен с архитектором Александром Лаврентьевичем Витбергом - автором первого проекта храма Христа Спасителя в память победы 1812 года, который планировалось возвести на Воробьевых горах. Комиссия, созданная для постройки храма, узнав, что в "Васильевском" есть мрамор (скорее всего все-таки известняк), попросила у помещика несколько кусков на пробу. Тот согласился. Камень было решено купить для постройки храма. Доставлять решили по реке - однако груженые баржи, едва тронувшись, потонули... Храм так и не был построен - дело затянулось на десятилетия, а Витберга в конце концов обвинили в растратах и сослали в Вятку. Но каменоломни можно видеть до сих пор.

"...Мне было жаль старый каменный дом... "..." я так любил длинную, тенистую аллею, которая вела к нему, и одичалый сад возле; дом разваливался, и из одной трещины в сенях росла тоненькая, стройная береза. Налево по реке шла ивовая аллея, за нею тростник и белый песок до самой реки; на этом песке и в этом тростнике игрывал я, бывало, целое утро - лет одиннадцати, двенадцати", - писал Александр Герцен в "Былом и думах".

Дом, о котором вспоминал Герцен, был снесен еще при его жизни. Тот, что стоит сейчас, - третий по счету главный усадебный дом. Его строил архитектор-самоучка Петр Самойлович Бойцов для последнего владельца усадьбы - князя Александра Григорьевича Щербатова, купившего "Васильевское" в 1884 году. Уездный предводитель дворянства, герой русско-турецкой войны, князь Щербатов любил путешествовать. Вместе с женой они пересекли Сирийскую пустыню, остров Яву, бывали в Индии и на Цейлоне. Супруги завели в "Васильевском" оранжереи с диковинными восточными растениями и зверинец с экзотическими животными. Сохранился прекрасный усадебный парк. Правда, из "экзотики" здесь лишь ручные белки: их прикормили больные, - в глубине парка в 1970-х выстроена коробка лечебного корпуса санатория имени Герцена, ныне принадлежащего Управделами президента.

До недавнего времени замок князя Щербатова был главным корпусом санатория. Но лет 7-8 назад санаторий отсюда вывели, и замок был попросту брошен. Сквозь разбитые окна его заливают дожди, деревянная резьба отсырела, инкрустированный камин зарос грибами. С потолка свисают хлопья краски, а на полу можно найти забытые впопыхах при переезде рапорт "О результатах поверки сфигмоманометров" и "Характеристику на медицинскую сестру физиотерапевтического кабинета - 1945 года рождения, русскую, образование среднее специальное...". И лестницу с резными перилами, ведущую на галерею. И чудесный двусветный холл. И даже неизвестно откуда взявшееся пианино.

Такое вот место, прекрасное и щемящее, как Венеция. Только куда более безнадежное. У итальянской достопримечательности есть надежда - туристы. Они едут со всех концов света, чтобы посмотреть на романтически утопающий город, оставляя там миллионы евро наличными. Поэтому венецианская скорбь выглядит нарочитой, а кончина - призрачной. В русской усадьбе все жестче и подлиннее: ни туристов, ни доходов, ни чаще всего хозяев

Андрей Чекмарев, искусствовед, член правления Общества изучения русской усадьбы:

"Наши богатые не реставрируют, а городят копии"

вопрос: Советская власть, снеся в 20-30-х годах прошлого века 80% усадеб, придумала разместить в них санатории и интернаты. После перестройки советская социальная система рухнула - подо что брошенные дворцы можно приспособить сегодня?

ответ: Это - главный вопрос. В Европе старинные здания часто используют под гостиницы. У нас это не получается: усадьбы - это, как правило, глушь, где нет ни дорог, ни инфраструктуры.

в: Можно сделать из них музеи...

о: Даже если здание тщательно отреставрировать, возникнет проблема наполнения. На базе чего делать музей? Все давно растащено, разошлось, в лучшем случае по государственным коллекциям, которые никогда и ни за что не вернут ничего назад.

в: На Западе заботу о замках часто берут на себя наследники.

о: Перерыв, связанный с социальными экспериментами, в Европе был гораздо меньше - в Чехии, например, с 1940-х до конца 1980-х. В живых остались многие из владельцев, покинувших свои замки перед Второй мировой. Так же и в Прибалтике. Судьба нашего дворянства трагична - одни сгинули в лагерях, другие погибли, третьи уехали. Из зарубежных наследников практически никто не имеет серьезных средств, чтобы вкладывать их в эту недвижимость. Многие уже оторваны от России - и в культурном плане, и в мировоззренческом - и сюда не поедут.

в: Может быть, бизнес возьмется?

о: Пока коммерсанты особого энтузиазма не проявляют. Когда просят перечислить примеры возрожденных усадеб, мы вынуждены по пальцам перебирать успешные случаи. Это лермонтовское "Середниково" - фонд, возглавляемый наследником поэта, в 90-х годах взял усадьбу в аренду, провел реставрацию. "Знаменское-Раек" в Тверской области - усадьба постройки Николая Львова, ее купила строительная компания Владимира Кононова и восстанавливает. Эта же компания привела в порядок городскую усадьбу Берестиных в Калязине. Есть усадьба Леонтьевых "Воронино" в Ярославской области - один из потомков пытается что-то сделать.

в: Небезызвестный бизнесмен Брынцалов тоже пытался заниматься реставрацией.

о: Это скорее отрицательный прецедент. Он взял в аренду усадьбу "Никольское-Урюпино" под Красногорском и довел до фактического разрушения архитектурный шедевр - Белый домик, в котором сохранялись изысканные интерьеры конца XVIII века. Удалось вернуть усадьбу государству, сейчас идет реставрация, но подлинные интерьеры потеряны. Господин Батурин в Пензенской области занялся было усадьбой "Зубриловка". Но, насколько я знаю, дело ограничилось установкой забора. Покойный Борис Федоров занялся восстановлением усадьбы "Огарково" под Москвой. Планировал воссоздать барский дом на старом фундаменте, отреставрировать сохранившийся флигель. Но с его смертью проект прекратился.

в: У вас есть внятные объяснения, почему это происходит?

о: Это мировоззренческая проблема: в России пока нет осознания ценности подлинного памятника. Считается так: новый пышный дворец лучше ободранного старого. Сейчас появились примеры, когда люди и корпорации покупают землю и строят себе замки "под старину". На берегу Истринского водохранилища есть подобие Версаля, под Питером - вариации на тему Зимнего дворца, в Подмосковье - "замки Луары". То есть у многих богатеев есть желание строить демонстративно "старинную" архитектуру, чтобы ощутить себя аристократией. Но они не занимаются реставрацией, а городят копии - так проще и выгоднее

Открылась выставка погибших дворянских гнезд

На выставке "Наследие. Последний век", которая в понедельник открылась в стенах Академии архитектуры, публике показали фотографии лишь нескольких десятков усадеб - из сотен, уничтоженных за последние сто лет. Но даже предъявленные потери поразили обозревателя "Недели " Ирину Мак.  

Экспозиция весьма уместна в рамках конференции "Архитектурное наследие", но еще актуальнее выглядела бы в думе, хотя бы Московской, или в другом казенном доме, где ужас от необратимости потерь испытали бы не архитекторы, а государственные люди.

На выставке есть и утраты 1920-1930-х, но значительная часть этих усадеб, особняков и церквей уничтожалась последние 15-20 лет. Причем речь идет не столько о Московской области, сколько о провинции. О барочной Владимирской церкви в усадьбе "Дылицы" (Елизаветино под Гатчиной), построенной в 1762-1766-м Саввой Чевакинским, закрытой в 1930-е и ветшавшей медленно, но верно, пока 20 лет назад купол не рухнул внутрь. Или об усадьбе Глебовых в Тараскове, которая в 1980-х еще стояла, в 1990-х сгорела, а к 2006 году ее почти разобрали на кирпичи.

На каких-то фотографиях стоит "Утрачено сегодня", на других - "Утрачено вчера". На многих - штамп "Утрачено полностью".

- Есть ли в России места, более или менее благополучные в этом отношении? - спрашиваю Марию Нащокину, доктора искусствоведения, заведующую отделом НИИ теории и истории архитектуры и градостроительства (НИИТИАГ).

- Есть, пожалуй, - отвечает Мария Владимировна неуверенно, - Вятская область, например. Во всяком случае, там ничего специально не уничтожают. А может быть, это зависит от главы области... Но я не отчаиваюсь, хотя бы потому, что сегодня есть кому восстанавливать то, что еще осталось. Есть молодые реставраторы и искусствоведы, владеющие предметом так, как многим из поколения их учителей и не снилось.

В подтверждение своих слов показывает на зал, в котором полно молодых лиц. На них же обратил мое внимание и главный архитектор Кремля Андрей Баталов:

- Посмотрите, сколько молодых! Да, последние лет 20 были очень тяжелые - много всего уничтожили за это время, и это сказалось на воспитании нового поколения архитекторов, искусствоведов, реставраторов. Но ведь то же самое было в 1920-х, когда разогнали Московское археологическое общество, а люди все равно занимались своим делом, и все постепенно возродилось. Так и сегодня. Есть Общество изучения русской усадьбы, и "Москва, которой нет", и много других организаций, в которые люди объединяются только для того, чтобы попытаться спасти. И многое таким образом удалось сохранить.

Например, Успенский монастырь в Старице, реставрируемый на средства фонда Христенко по всем правилам науки. Или Новая усадьба в том же Старицком районе, обнаруженная землевладельцем Сергеем Колтовичем на собственной недавно приобретенной земле. Раскопал ее, оставил, как римские руины, теперь восстанавливает парк вокруг этой усадьбы.

Но вот что делать с остальными?